Один – юрист, его взгляд на мир сформирован панк-роком и идеалами „культурного анархизма”. Другой – доцент-историк Вильнюсского университета, чья личная идентичность неразрывно связана с духовными традициями русского старообрядчества. Александр Радченко и Григорий Поташенко — два голоса современного Вильнюса. В своих интервью они размышляют о том, что значит свобода, о поляках, русских, литовцах, исторической памяти и будущем Литвы как дома для всех.
Александр, давайте начнем с вас. Как бы вы представили себя нашим зрителям и как вы определяете свою идентичность здесь, в Вильнюсе?
Александр Радченко: Я Александр Радченко, юрист, являюсь советником премьер-министра. Мой круг обязанностей связан, прежде всего, с правовыми вопросами и с вопросами политики по отношению к национальным меньшинствам. Некоторые называют меня экспертом (улыбается).
По национальности я – поляк. Мои корни здесь, в Вильнюсе, в Вильнюсском крае. Часть моих родственников когда-то были белорусами, часть татарами, часть литовцами. Но вот уже несколько столетий моя семья считает себя поляками. Я тоже считаю себя литовским поляком.
Григорий, а какова ваша история отношений с Вильнюсом? Вы ведь историк, ваше восприятие города наверняка проходит через призму прошлого?
Григорий Поташенко: Вильнюс – удивительный город. Это сейчас родной для меня город. Хотя родился не в Вильнюсе, а в Каунасе. Но достаточно рано переехал в Вильнюс, поступил на историю… Молодой студент был и активно участвовал в событиях начала 90-ых. И было очень уникальное чувство того времени, что то, что происходит за окном, это уже часть истории, мы участвуем в истории.
Григорий, вы упомянули университет. Для вас это просто учебное заведение или нечто большее в контексте культуры Литвы?
Григорий Поташенко: Начало начал для меня – это Вильнюсский университет, но одновременно это и что-то большее. Не только место учебы или место работы, но часть моей жизни. Мы можем вспомнить исторический аспект, что Вильнюсский университет создавался как иезуитский университет, он всегда был ориентирован на просвещение и распространение знаний, и в то же время это было многокультурное место. В шутку говорим: как можно изучать староверие в бывшем иезуитском университете? Но эти сами иезуиты приглашали людей других конфессий.
Вильнюсский университет в демократической культуре и обществе остается такой нейтральной зоной, местом, где обсуждаются идеи красоты, добра и справедливости. Здесь, в Большом дворике, почтенная галерея профессоров, и здесь очень много и литовских, и польских фамилий. Лелевель. И, конечно, основатель Стефан Баторий. А архитектура — Ян Глаубиц… Он учит любить Вильнюс.
Александр, вы сейчас работаете в правительстве. Как вы оцениваете положение национальных меньшинств в современной Литве? Существует много стереотипов на этот счет.
Александр Радченко: Сегодня мы имеем просто такую уникальную ситуацию: в правительстве Литвы очень много поляков. Мы имеем двух министров из польской общины, мы имеем, по-моему, шесть или семь вице-министров, множество советников и у премьера, и у отдельных министров. Так что, да, наша так называемая польская фракция в правительстве – она сильна.
Множество поляков и русских занимают самые высокие должности в структурах власти, в бизнесе, в культуре. Конечно, жернова российской пропаганды так и мелют, так и крутятся… Нам представляют советское прошлое в радостных розовых цветах. А вот сегодня вы поедете в любой регион, населенный национальными меньшинствами, в Шальчининкай или Висагинас, и вы увидите, на каких современных тракторах сегодня ездят русские и польские фермеры в Литве, которые занимаются сельским хозяйством. Так что я думаю, все, что о нас говорят в российской пропаганде, это все бредни.
Александр, вы занимаете серьезную должность, но ваше прошлое связано с довольно бунтарской культурой. Это как-то влияет на вашу нынешнюю работу?
Александр Радченко: Я никогда не скрывал, что мои корни – они в панк-роке. А панк-рок – это, да, это в каком-то смысле анархизм такой, может, не столько политический, сколько культурный. И для меня вот это понятие и принятие свободы, борьбы за свободу, оно всегда было важным. И даже став частью системы, я все время стараюсь бороться в рамках этой системы за большую свободу личности, за большую свободу людей, за права человека, за права национальных меньшинств. И, наверное, просто это способ делать то же самое, о чем мы мечтали тогда, играя в разных панк-группах. То есть изменять мир к лучшему.
Григорий, важной частью вашей идентичности и ваших научных интересов является старообрядчество. Расскажите о месте этой общины в Вильнюсе.
Григорий Поташенко: Мы находимся в Вильнюсской старообрядческой общине, у Свято-Покровского храма. Это духовный центр старообрядчества Вильнюса и всего старообрядчества Литвы. А сама колокольня – это символ свободы старовера, которую они получили еще тогда, в Российской империи, в 1905 году.
Для меня это единственная старообрядческая община и храм в городе, который я также посещаю и с которым связана часть моей идентичности. Храм – это символ корабля, он плывет ко мне. Ты чувствуешь, как в потоке времени ты плывешь. И если ты веришь, что ты в правильном направлении – а Христос это начало и конец – ты тогда плывешь в правильную сторону.
История этой общины была непростой?
Григорий Поташенко: Конечно. Кладбище здесь – одно из самых старых. Староверие в Российской империи было запрещено до 1905 года. Здесь есть мемориальное место очень важных людей. Таких, как, например, Арсений Пимонов, который был и председателем, и сенатором тогда еще Польского государства в 30-е годы.
Старообрядческая община пострадала сильно. Первая мировая война была трагедией, когда 70 процентов всех русских в Литве уехало. Примерно треть старообрядческой общины не вернулась вообще в Литву.
Александр, говоря о будущем и сосуществовании разных культур. Вы упоминали стратегию развития. Как вы видите это будущее?
Александр Радченко: Несколько лет назад мы с коллегами из Польского дискуссионного клуба приготовили стратегию развития польской общины до 2040 года. Поляки должны быть лояльны к своей родине, к своей стране и, с другой стороны, не забывать о своей национальной идентичности.
Мы движемся, несмотря на все геополитические проблемы, к лучшему обществу. К обществу, где все смогут найти свое место, где все национальности, все религии, все расы будут взаимодействовать и найдут общий язык.
Вот пример – озеро Салоте. Оно тем и прекрасно, что сюда приезжают поляки из соседних селений, литовцы из столичного микрорайнона Пилайте. В Пилайте сейчас много мигрантов разных рас, разных религий. Они тоже здесь собираются летом: купаются, отдыхают, а потом все вместе идут туда, в ресторан ромской кухни.
Александр, вы показали нам старую мельницу. Почему это место важно для вас?
Александр Радченко: Во-первых это прекрасный образец такой настоящей литовской ветряной мельницы, построенной в 1923 году. Удалось благодаря стараниям местных умельцев законсервировать и сохранить такой образец наших технологических возможностей.
Во-вторых есть и личная история. Буквально тут, над речкой, при водяной мельнице, я и признался в любви своей будущей жене и сделал ей предложение. Именно здесь мы решили объявить о том, что мы вместе. Наша история любви показывает, что даже в наши трудные времена, когда разжигается межнациональная рознь, возможно все. Возможна любовь, возможны дружеские отношения между людьми разных стран, разных национальностей, разных религий.
Григорий, завершая наш разговор, кого из исторических личностей вы считаете символом духа Вильнюса?
Григорий Поташенко: Самый известный человек, которому я очень симпатизирую, много читал, рос вместе с его поэзией – это Чеслав Милош. Это нобелевский лауреат, но это еще и „исторический литовец”. Вообще для него это вильнюсское прошлое и литовское – это, как он сам писал, „возвращение к норме”. Он это видел, как путешествие во времени, как некоторую идеальную возможность вернуться к человеку. В этом Милош, наверное, велик.
