Крымскотатарский коллектив “Эфсане” создан всего четыре года назад. И два из них, во время пандемии, ансамбль был практически лишен возможности репетировать, выступать и гастролировать. Но его руководитель Эльнара Чурлу надеется сохранить труппу, найти постоянный зал для занятий и даже снять несколько клипов – не под фонограмму, а вживую.

Второй зал Сейма Литвы, где в октябре прошла фотовыставка Зиты Станкявичене о райжяйских татарах, наполняют слова и звуки народной крымскотатарской песни “Эй, гузе́ль Къыры́м” (“Эй, красивый Крым“). Эльвина и Екатерина из литовскотатарского фольклорного ансамбля “Эфсане” поют о печальной жизни в изгнании и об утраченной родине. Считается, что песня была написана после депортации Сталиным крымских татар из Крыма в Среднюю Азию в 1944 году.

Крым — это родина их предков. Родина этих девушек – Литва, но они с любовью относятся к культуре своего народа, выраженной в песнях и танцах. Поэтому они с радостью принимают любое приглашение выступить, особенно когда из-за пандемии подобных приглашений – буквально единицы.

Из Крыма с кассетой

Фольклорным ансамблем литовских татар “Эфсане” руководит мама Эльвины – Эльнара Чурлу. Ее саму изгнание из Крыма коснулось лично. Она родилась в Казахстане, в семье ссыльных крымских татар. На историческую родину родители смогли вернуться только после распада СССР.

В начале 90-х вспоминает Эльнара, в Крыму было сложно с работой, а, значит, и с деньгами. Но это время ей запомнилось небывалым культурным возрождением крымских татар, которые только-только возвращались в Крым из ссылки. “Моя мама была учителем русского языка и литературы и крымскотатарского языка и литературы, а ее подруга, Джамиля ханум, известным хореографом и концертмейстером. Мы с мамой ходили на все концерты, – вспоминает Эльнара. – И как раз любительские записи с таких концертов я уже позже привозила в Литву, и по ним мы ставили танцы”.

В Литву Эльнара приехала учиться в Педагогический университет, поступила на факультет русского языка и литературы, там же закончила английскую филологию. В Вильнюсе познакомилась с известным в местных литовско-польско-татарских кругах музыкальным руководителем Аликом Мелихом и получила от него приглашение вступить в коллектив “Алие”. Эльнара помогала расширить репертуар – по возможности привозила из Крыма аудиозаписи татарской музыки и видеозаписи поставленных танцев.

Но замужество (ее муж Сеитумер тоже из Крыма) и семейная жизнь на некоторое время заставили Эльнару отключиться от участия в самодеятельности. “Когда дети – а у меня их трое – немного подросли, мы стали ходить на концерты, которые часто организовывались в Польском доме, в Григишкес, в Немежисе и деревне Сорок татар. После концертов община, как правило, устраивала танцевальные вечера – в одном зале для молодежи, чтобы они знакомились, а в другом – для родителей. Именно тогда я познакомилась со многими родителями моих будущих юных артистов”, – рассказывает Эльнара.

Источник вдохновения

В 2011 году знакомая из Казани предложила Эльнаре вместе создать коллектив, в котором ей предстояло курировать крымскотатарский репертуар. Пару лет спустя они решили организовывать летние творческие лагеря, куда приглашались специалисты из Крыма, Казани и Турции. Ее старшая дочь Эльвина говорит, что девочкам очень нравилось и репетировать, и выступать, и, разумеется, наряжаться в красивые костюмы: “Конечно, нам было всегда интересно. Нас было четверо. Все практически одногодки, причем трое из нас – двоюродные или троюродные сестры. Да еще и возможность побывать в разных странах!”.

Особое воспоминание – поездка в Крым в 2013 году, за год до оккупации. С тех пор прошло уже восемь лет, и Эльнара уверена, что та путевка сильнейшим образом подействовала на юных артистов: “Мы были в Бахчисарае, самом крымскотатарском городе, где культура разлита в воздухе. Мы пообщались с местными жителями, даже попали на свадьбу. Дети возвращались назад, в Литву, с горящими глазами. У них появилась мотивация – они захотели изучать язык. Даже мой сын, который до этого нехотя участвовал в ансамбле, начал ходить в него по собственному желанию. Мы вдохновляемся Крымом. Детям нужна эта подпитка, которой они теперь, к сожалению, лишены”.

По ее словам, пока в Крым ездить сложно, они стараются поддерживать связь с исторической родиной, участвуя в общих проектах с представителями крымских татар, которые сейчас проживают в Украине. Коллектив четыре раза участвовал в международных фестивалях и конкурсах Украины, таких как “Татлы сес” и “Украина объединяет мир”, а также провел совместный концерт с крымскотатарским ансамблем из Киева “Крым айлеси”.

Однако тесные творческие связи “Эфсане” связывают не только с Украиной. Коллектив не раз принимал участие в культурных программах татар Польши, а девушек из ансамбля приглашали выступить и в рамках международного проекта в Азербайджане.

В этом юбилейном году коллектив в свою очередь пригласил татарские ансамбли из других стран в Литву – принять участие в первом международном культурном фестивале татар, проживающих на территории бывшего Великого княжества Литовского. В Тракайском замке, помимо “Эфсане”, выступили “Крым айлеси” из Украины, “Бунджук” из Крушенян (Польша) и солистка татарского ансамбля “Мирас” из Висагинаса.

“Наше лето прошло в рабочем темпе, нам удалось дать несколько концертов, – говорит Эльнара. – Но главное – это воспоминания на всю жизнь и та невидимая связь между татарскими общинами разных стран. Наше общее культурное наследие – это язык и мелодия песен и особенный, неповторимый рисунок танца”.

Благодаря одному из таких совместных проектов “Эфсане” удалось подружиться с председателем “Фонда культурного наследия” Сеит-Ягья Казаковым. Он занимается не только крымскотатарским языком и проблемами образования, но и четверть века отработал в музыкальном коллективе, поет и играет на двух музыкальных инструментах. И когда в 2018 году Эльнара решилась создать собственный коллектив, именно Сеит-Ягья Казаков поддержал ее идею и словом, и делом. “Он знает основы нашей культуры, может объяснить, почему мы поем и танцуем именно так. Никто из профессионалов на такое не берется, – восторгается Эльнара. – Сеит-Ягья приезжает в Литву и за неделю – две ставит нам целую программу, а потом мы ее шлифуем”.

Символика любви

Создание коллектива начинается с важных вещей – названия и логотипа. “Эфсане” на русский переводится как “легенда”. Эльнара и участники ее коллектива специально подбирали татарское слово, которое бы не только красиво звучало, но и было бы со значением.

А логотип было выбрать сложнее. “Мы долго его разрабатывали, хотели что-то восточное с орнаментом и колоритом, подобрали множество разных вариантов, – вспоминает Эльнара. – И тут нам повезло: дедушка моих детей, заслуженный художник Украины и Крыма, Мамут Чурлу, который на протяжении существования нашего коллектива, еще с 2011 года, всегда нас консультировал по костюмам, орнаментам вышивки, подсказал нам, что логотип должен мгновенно считываться – быть понятным широкому кругу людей. И мы остановились на птице, потому что в татарской культуре, как, впрочем, в других культурах, это символ хорошей новости. У птички на нашем логотипе из клюва спадает капелька, которая означает знание. Плюс у нее на голове коронка, которая напоминает колючее растение, которое в нашей культуре означает оберег, защиту от внешней угрозы”.

Символы и метафоры вообще играют особую роль в татарской культуре. Эльвина обращает внимание на то, что тексты песен, которые она поет, это узорная вязь метафор из растительного мира. С одной стороны, Эльвина объясняет эту особенность тем, что в исламе запрещено изображать людей и животных. С другой – традицией скромно, завуалировано выражать свои чувства.

“Прямых слов “я тебя люблю” в этих текстах нет. Например, в песне “Два родника” под двумя источниками подразумеваются парень и девушка: “Два источника друг с другом рядом, пусть родившая тебя мать станет моей тещей”. Видите, в песне не говорится напрямую “выйди за меня замуж”, предложение делается очень витиевато, – объясняет Эльвина. – А дальше говорится про два плода на одной ветке: один – белый, другой – красный. И так – во всем!” В другой песне – песне о камышах – тоже говорится о любви: “Я – всего лишь камыш, и могу сгореть от любви”.

На просьбу назвать любимую песню Эльвина отвечает: “Золотое кольцо”, и смеется: “О любви, конечно”.

“Они все о любви, как и все народные песни, – добавляет Эльнара. – В нашей культуре суть человека – создать семью, родить детей. Поэтому все песни – либо про счастье любви, либо про несчастную любовь, про надежду, про природу”.

Красота – в скромности

В орнаментах, объясняет Эльнара, есть также много устоявшихся символов: мужчина – это кипарис, гранат – символ плодородия, миндаль – девушка, роза – женщина, гвоздика – женщина в возрасте. Но для женщин, по ее словам, есть и отдельный символ “эгри дал”, который означает гибкость, пластичность, поскольку женщина, согласно татарским традициям, должна уметь наладить отношения в семье, сгладить острые углы.

Традицией определяются и особенности костюмов. Так, женский костюм должен максимально прикрывать тело танцующей. “Для нас обязательно длинное платье, под платьем – штанишки. Руки должны быть закрыты. У нас даже есть специальный элемент одежды, подчеркивающий красоту рук, называется “эль-каб””, – говорит Эльнара.

Кроме того, в женском костюме орнамент украшает исключительно верхнюю его часть, чтобы только к ней привлекать внимание аудитории. Волосы – и это дань исламу – закрываются специальным платком, который называется марама. Замужняя женщина носит длинную мараму, незамужняя – покороче. Голову также покрывает головной убор – фес с вышитым растительным узором.

Следите за руками

“Женщина должна быть плавной в танце, а мужчина – более мужественным. Вы должны быть орлами, когда танцуете”, – настраивает перед выступлением ребят своего коллектива Эльнара.

Но даже мужественность в крымскотатарской культуре трактуется не совсем так, как в соседних культурах. Эльнара объясняет, что в их репертуаре нет танца джигитов, да и вообще военизированный танец встречается довольно редко. Зато есть танец пастухов, так как особенно в степной части Крыма люди в основном разводили скот.

“Конечно, в культуре есть представление о мужчине, как и о воине тоже». Наши танцы в Литве стали еще более степенными и медленными”, – смеется Эльнара. Впрочем, по ее словам, крымско-татарские танцы зачастую имеют медленное начало, но затем темп постепенно ускоряется и максимально нарастает к финалу.

Еще одно отличие татарского танца – постановка рук. Особенно это можно заметить в танце “Тым-тым”, в котором акцент делается на движении кистей рук. “Когда я увидела его в первый раз, – говорит Эльнара, – мне очень захотелось его станцевать. Но у меня уже не вышло, а свою мечту я реализовала в дочке, она очень красиво его танцует”.

В одной из своих композиций, которая была поставлена совместно с хореографом из Турции, объединили два традиционных танца: сначала танцуют пастухи, затем они устают, засыпают, и им снится девушка, танцующая “Тым-тым”.

Пережить пандемию

Несмотря на пандемию, когда ограничения и постоянные опасения не позволяют собираться на полноценные репетиции, Эльнара мечтает расширить репертуар, найти настоящий хореографический зал для репетиций и обновить фонограмму.

До COVID-19 в коллективе было 20 человек. Но если старшую группу получается время от времени собрать на репетицию, то младшая группа ни разу не занималась во время пандемии, переживает Эльнара: “Хорошо, что у нас есть возможность репетировать в Доме национальных меньшинств в Вильнюсе. Жаль лишь, что там нет зеркального зала, приспособленного для занятий хореографией”.

Зато Эльнаре уже удалось найти музыкантов, которые могли бы иногда подыгрывать ансамблю вживую на скрипке, зурне и ударных – традиционных для татарской музыки инструментах. “Конечно же, было бы еще лучше записать их в студии, чтобы наши мелодии приобрели новое звучание”, – говорит Эльнара.

Но больше всего она мечтает снять несколько качественных клипов, в которых участники “Эфсане” исполнили бы свои номера под живую музыку и которые можно было бы потом раскрутить в Youtube и в соцсетях. Эти надежды пока упираются в финансовые и эпидемиологические вопросы, но рано или поздно обязательно реализуются, не сомневается Эльнара.

Наталья Фролова,
ru.DELFI.lt

Leave a Reply