Жители Литвы неоднократно могли видеть на улицах Вильнюса, Каунаса, Клайпеды, Паланги, Паневежиса, Алитуса, Тракай и других городов тучного мужчину с трубой, играющего композиции под аккомпанемент из своей музыкальной колонки. Это Тим Суладзе. Ему 42 года. В Литву он въехал 24 января по гуманитарному коридору, опасаясь третьего ареста, который для него мог уже обернуться уголовным делом.

За все время действия гуманитарного коридора разрешение на въезд получили около 1000 белорусов. Часть из них уже находится здесь, другая – в процессе переезда. Многие из релокантов попросили политическое убежище. Среди тех, кто приехал в Литву за 8 месяцев существования коридора, – люди разных профессий, разных возрастов, с разными судьбами и с разными планами на дальнейшую жизнь. Один из них – герой нашего материала и проекта “Коридор” Тимотэ Суладзе (который в обычной жизни больше предпочитает, чтобы его называли просто Тим – ред.). Человек с двумя образованиями, тремя собаками, тремя гражданствами, и сменивший в своей жизни несколько совершенно разных профессий.

После начала массовых протестов в Беларуси в августе 2020 года Литва, несмотря на карантинные ограничения, открыла гуманитарный коридор. Эта инициатива была одной из немногих возможностей для белорусов, подвергшихся преследованию за свою политическую активность, спастись от тюрьмы, пыток или неподъёмного для семейного бюджета штрафа.

От музыки к музыке через юриспруденцию и переводы

Знакомство Тима с музыкой произошло в раннем детстве. С 6 лет первые уроки ему начала давать мама, которая была учителем начальных классов с музыкальным уклоном. А первый поход в профессиональную музыкальную школу у него был в Тбилиси, где он родился, и где в то время жила его бабушка, у которой он часто гостил. Когда Тим с мамой и бабушкой вернулись в Беларусь окончательно, его записали в музыкальную школу по классу фортепиано уже в Минске. Вторым инструментом через несколько лет он выбрал альт-саксгорн. Здесь же, в Минске, он закончил музыкальное училище по классу теории музыки, а заодно занимался там и на родственных духовых инструментах – теноре и баритоне. А затем хотел поступить в Санкт-петербургскую консерваторию, получить высшее музыкальное образование. Однако судьба сложилась так, что вместо питерской консерватории Тим остался в Минске, оказался на юрфаке БГУ, из вуза вышел уже с дипломом юриста. И даже какое-то время поработал в этой профессии.

“Юристом я тоже работал в Беларуси, но недолго. Не видел смысла в этой профессии. Все, чему нас учили пять лет, было хорошо и красиво, но только в теории и в учебниках. Потому что то, как все это работало на самом деле, не имело ничего общего с тем, чему нас учили. Особенно, если сравнивать с Италией, где право действительно работает. Я стажировался там на последнем курсе обучения, выиграл стипендию от правительства Италии, за что меня чуть не отчислили из родного университета”, – объясняет он.

Разочаровавшись в профессии юриста, Тим Суладзе уехал жить в Москву, чтобы начать жизнь с нуля. Знание иностранных языков помогло ему стать переводчиком. Причем на этой “страничке” его трудовой истории есть, чем похвастаться.

“Я переводил, начиная от юридических документов и заканчивая переговорами на высоком уровне. Например, я переводил в России министров юстиции России и Италии. В 2016 году руководителей таможни Италии и России. А еще в разное время депутатов, послов, консулов и даже одну итальянскую маркизу”, – вспоминает Тимотэ.

Спустя некоторое время новым “старым” местом жительства Тима стал Тбилиси, где они поселились с супругой. Кризис, сильно ударивший по переводческой отрасли, подтолкнул его вернуться на музыкальный путь. Любопытно также и то, что ему с нуля пришлось освоить инструмент, на котором ранее он никогда не играл. Тимотэ

“Когда снова вышел на улицу, мне нужно было играть на таком инструменте, чтобы меня было слышно, поскольку это было в метро в Тбилиси. Я думал сначала вернуться к баритону, но я его физически в Тбилиси не нашел где купить. Потом решил попробовать на тубе. Тем более в училище моим педагогом-старшекурсником был тубист. Но с этим инструментом в Тбилиси тоже возникли проблемы. Потом как-то совсем стало грустно и решил попробовать трубу. Хотя на трубе аппликатура такая же, как и на других инструментах, на которых я уже играл до этого, есть огромные отличия в постановке губ. В итоге я решил попробовать переучиться на трубе. У меня соотношение “получится/не получится” было 95 к 1, что не получится. Получилось! Более того, в процессе занятий, я в трубу влюбился и сейчас мне сложно себя без нее представить”, – рассказывает он.

Четвероногие члены семьи

Сложно себя представить Тиму сегодня и еще без одного… Точнее, без трех. В Тбилиси он обзавелся сразу тремя собаками, которых считает полноценными членами своей семьи, – девочкой Тетри и мальчиками Пусиком и Бимбо. Как выяснилось позже, несколько лет спустя, Бимбо и Пусик – братики. История появления каждой собаки в жизни Тимотэ разная. Тетри была взята щенком из семейства дворовых собак.

“Тетри была запланированной. Ее мама и папа пришли к нам во двор со щенками, где мы жили в Тбилиси. Там было 9 щенков. Ну и люди стали постепенно забирать и чуть не забрали ее. Но я тут выскочил во двор и сказал, что мы ее заберем” – объясняет собеседник.

А вот Бимбо и Пусика Тим изначально не планировал оставлять. “С остальными было все случайно. Пусик просто шел по улице. Мне звонит соседка и говорит, что тут щенок бежит и попросила, чтоб я помог. Я выбегаю с коробкой, а она с сумками (то ли по делам, то ли на работу шла). В итоге я забираю этого щенка. Сначала думал отвезти его к ветеринару, подлечить и потом уже кому-то отдать. Но он очень понравился жене, и она предложила его оставить. Сейчас мы с ней уже почти год вместе не живем. А Бимбо я нашел недели через две. Возвращался из магазина, увидел его в канаве. Причем он в очень плохом состоянии был. Я даже не был уверен, довезу ли его до клиники, но довез. И тоже я думал, что вылечу его и кому-то отдам, но так и оставил. Потом он расти стал, потом к Пусику привязался, а затем уже в Беларуси выяснилось, что они братья. Это определил кинолог, который присматривал за ними во время моего ареста”, – вспоминает он. Тимотэ

На сегодняшний день физических возможностей взять еще одну собаку у Тима нет. Однако ему по-прежнему очень жалко бездомных четвероногих, которых он встречает на улице: “Я здесь (в Вильнюсе – ред.), кстати, нашел двух собак бездомных. Точнее, не бездомных. Я думаю, что они потерявшиеся. Обеих я повез в клинику сканировать чип. У одной чип нашелся, позвонили хозяину, он приехал и с радостью забрал. А вторая собака, к сожалению, была без чипа. Ее пришлось отдать в приют. Во всяком случае ее там кормят, и она под машину не попадет. Ну и будут искать ей там новый дом или старого хозяина”.

Назад в Минск

В 2020 году Тим Суладзе возвращается в Минск. Этому был ряд причин как политических, так и личных. Компанию ему при переезде составили его любимые собаки и музыкальные инструменты с аксессуарами. И именно в 2020 году произошли события, важные не только для самой Беларуси, но и ставшие очередным поворотом в жизни Тимотэ.

По возвращении в Минск он продолжил играть на улицах города на трубе, зарабатывая тем самым на жизнь. В один из субботних дней его точка располагалась на пути, по которому люди шли к месту старта протестного марша. Увидев это, музыкант решил заиграть музыку протеста, чтобы поднять людям настроение. Тем самым, он привлек к себе внимание сотрудников милиции и был задержан.

Тим делится с нами воспоминаниями о своем первом аресте: “Сначала, конечно, шок. Ну а потом, когда мы в хате остались одни с ребятами, атмосфера была приподнятая. Некоторые арестанты были довольно-таки известные. При этом я был абсолютно не стреляный и не нюхавший пороха, в первый раз. Я надеялся, что сейчас штраф дадут, и пойдем домой в понедельник. Нас же в субботу задержали. Мы в субботу сидим, в воскресенье сидим, понедельник еще. Двое суток! Ну сколько еще можно?! Я сидел и ходил по этой хате, как Винни-Пух. И вот один сокамерник уже матерый говорит: “Пятнашка”. Ну мне дали 13 суток в первый раз, а ему 15. Он тоже, кстати, уехал из Беларуси”.

После этого ареста протесты еще больше заинтересовали Тима. Он стал давать дворовые благотворительные концерты, жертвовал деньги в фонд BY_Help и лично пострадавшим от репрессий, писал обо всем этом публично. В планах было дать двадцать благотворительных концертов и все деньги отдать в BY_Help, но после седьмого концерта Тим снова подвергся аресту. На этот раз с применением огнестрельного оружия. Отбывать свои “сутки” ему доводилось и в печально прославившемся ИВС “Окрестина”, и в Барановичах, и в Жодино, и в Могилеве. В общей сложности пять тюрем!

Вспоминая о сотрудниках изоляторов, он отмечает, что они бывают разными. Есть такие, которые просто выполняют свою работу, следуя инструкциям, а есть и такие, кто, мягко говоря, проявляет излишнюю инициативу и переусердствует. Ко второй категории, по словам Тима, относится и начальник жодинского ИВС, майор по фамилии Лагун.

“Это тоже тот еще садист. Одной своей указивкой он весь жодинский ИВС превратил в один большой карцер, просто запретив арестантам прикасаться к кроватям в дневное время. То есть все камеры в Жодино были на положении карцера, и за этим очень следили. Каждые 15 минут ходили и смотрели в глазок. О том, чтобы сесть не было и речи, но чтобы ты даже ни в коем случае не облокотился”, – вспоминает Тим Суладзе.

Там же, в Жодино, в какой-то момент он почувствовал симптомы, характерные для COVID-19. Однако ни теста, ни какой-либо медицинской помощи он, несмотря на все попытки, так и не получил.

“То, что они говорят, что они соблюдают эпидемиологические меры – наглая ложь. Нас в Жодино поили чаем – на двух арестантов одна кружка. И вот, когда я заболел короной и стал себя плохо чувствовать, они еще и медицинскую помощь никакую не предоставляют. То есть, стучишь, а они говорят: “да, ждите”. И так проходило 3 дня. Позже я узнал, что мама передала мне очень дорогие лекарства. Все время они провалялись за дверью камеры, снаружи. Это Жодино”, – констатирует Тим.

“Очень хотел бы продолжить музыкальное образование в Литве”

После двух административных арестов у Тимотэ были все основания опасаться, что на этом дело не закончится, и впереди его ожидает уголовное дело. Поэтому он, решив воспользоваться литовским гуманитарным коридором, собрал вещи, взял собак и отправился в путь. Благополучно выехать из страны ему помогло наличие трех гражданств: белорусского, грузинского и российского.

Подкаст: Куда ведет “коридор” Тимотэ Суладзе?

“Белорусские пограничники меня пропустили с помощью одного маленького трюка. Кроме белорусского, у меня есть еще и российское гражданство, и грузинское. Плюс машина у меня на российских номерах. Соответственно, я белорусам достал российский паспорт, а белорусский спрятал очень далеко, и сказал, что я еду в Калининград на отдых с собаками. Они долго смотрели мой российский паспорт и пытались найти там визу, спрашивали, как я буду Литву проезжать. Я на этот случай достал им грузинский паспорт, а у Грузии с Евросоюзом безвизовый режим. В общем, они долго смотрели и потом задали вопрос, когда я въехал в Беларусь. Я ответил, что в сентябре. Тогда они спросили, где моя регистрация. А у меня ее не было, потому что в Беларуси я же гражданин Беларуси. В общем, я чуть сам не спалился. Они начали куда-то звонить и сказали, что на первый раз прощают и ограничатся предупреждением. Еще один раз я чуть не спалился, когда в таможенной декларации, указав, что я гражданин России, стал заполнять графу “личный номер”, которая только для граждан Беларуси. Это видел сотрудник таможни, но он просто сказал, что эту графу мне заполнять не надо”, – делится своим опытом Тим.

А вот Литва, по его словам, встретила весьма дружелюбно: “У них была информация, что я буду приезжать и что у меня несколько гражданств. Я литовцам все свои паспорта сдал. Все свои процессуальные документы (суды, обыски, публикации в СМИ) тоже дал. Они долго думали, гражданином какой страны меня трактовать. Вроде как и безвизовый паспорт есть, но я же не турист, у меня совсем другие причины. Я и сам попросил их, чтобы они рассматривали меня как гражданина Беларуси – страны, гражданином которой я стал автоматическим после распада СССР. Именно с Беларусью у меня наиболее тесные связи, а гражданства других стран я получал уже позже, в порядке натурализации. Соответственно я пожертвовал правом на безвизовый въезд и прошел процесс получения литовской визы от начала и до конца. Там же, на границе, пока они все это рассматривали, мне дали комнатку, где я ждал решения вместе с собаками. Там был диван, туалет, кормили меня. И в этой комнатке я почти два дня прождал”.

Сегодня стандартный день Тимотэ Суладзе проходит примерно в следующем порядке. Рано утром и поздно вечером он выгуливает собак, каждую по отдельности. После обеда и ранним вечером играет на разных оживленных местах Вильнюса: на Кафедральной и Ратушной площадях, у входа в парк Вингис, в Бернардинском саду. По выходным иногда отправляется в гастроли по другим городам. Отметился Тим уже в Тракай, Каунасе, Клайпеде, Паланге, Паневежисе, Шяуляй. Наверняка он откроет для себя еще немало новых мест, благо, что реакция от прохожих на его творчество в целом позитивная.

“Хорошая реакция. В Литве я заметил, что меньше всего каких-то конфликтных ситуаций или негатива. А на улицах я играл от Москвы до Нью-Йорка и от Питера до Батуми. В Литве пока что почти нет людей, у которых была бы плохая реакция. Был лишь один случай, когда по жалобе старосты одного из районов, я получил протокол со штрафом в 10 евро. Заодно и законодательство Литвы по данному вопросу изучил: если хотя бы один местный житель против, играть там нельзя, придется уйти. В любых других случаях это разрешено”, – рассказывает музыкант.

Несмотря на то, что музыка – один из главных смыслов жизни Тима и почти единственное, чем он сейчас зарабатывает на жизнь (есть еще небольшое количество переводов и ученики, которым он преподает итальянский язык – ред.), есть в этой деятельности и свои издержки, которые могут быть незаметны со стороны. Тимотэ

“Это физически сложно. Я очень выматываюсь, я много сплю (не потому что я ленивый, а потому что иначе невозможно будет передвигаться). Репертуар надо постоянно обновлять, заниматься надо, трубу чистить, аппаратуру покупать или ремонтировать. Плюс погода может прибить очень сильно: дождь пошел – все, город пустой. Еще какие-нибудь карантины, не дай Бог, опять введут и все!. В общем тяжело это, как и любая другая работа. Ну и потом музыка она сама по себе очень травмоопасна. Пианисты переигрывают руки, духовики переигрывают губы и так далее. От передувания у меня было, что и голова начинала болеть”, – объясняет он.

Рассуждая о ближайших планах на будущее, Тимотэ говорит, что очень хотел бы продолжить музыкальное образование в Литве.

А заглядывая еще дальше, делится своим образом будущей Беларуси без Лукашенко, в которую хотел бы вернуться: “Чтобы Беларусь была в Евросоюзе, НАТО, Шенгенском пространстве, с бело-красно-белым государственным флагом, с гербом “Погоня”, с девизом “Жыве Беларусь!”, с европейскими ценностями, с изменением менталитета у тех, кому его нужно менять. Должна состояться полная десоветизация, декоммунизация, делукашенизация. То есть, все, что сделали литовцы, поляки, должны сделать и мы. Осудить советскую систему, провести свой “Нюрнбергский” трибунал по преступлениям коммунизма и режима Лукашенко. Ну и полная интеграция в семью европейских стран должна быть! Чтобы белорусский паспорт имел бы такую же силу, как и литовский, как и французский, как и любой другой европейский. Чтобы завтрак мог быть в Минске, обед в Вильнюсе, ужин в Париже или Риме. И никаких справок и прочей изматывающей бюрократии. Паспорт в руки, сел и поехал. Живешь, где хочешь. Работаешь, где хочешь. Такой я вижу Беларусь”.

RU.DELFI.LT
Фот. RU.DELFI.LT
Дмитрий Семенов

Leave a Reply