Сравнение немецких военнослужащих в Литве с нацистскими оккупантами рассчитано на вполне определённую реакцию. У человека, чья семья пережила Вторую мировую войну, оно может вызвать боль и страх ещё до того, как он задастся вопросом, насколько это сравнение обоснованно. Историк Альвидас Никжентайтис предлагает начать с целей, с которыми немецкие военные приходили в Литву тогда и приезжают теперь. Политолог, исследователь пропаганды и дезинформации Нериюс Малюкявичюс объясняет, как личные воспоминания превращаются в инструмент воздействия и почему даже искреннее возмущение иногда работает на чужой замысел.
– Когда присутствие немецкой бригады в Литве сравнивают с нацистской оккупацией, какое главное различие остаётся за скобками?
Альвидас Никжентайтис: Различие довольно простое. В 1941 году немцы пришли сюда как оккупанты. Сейчас они приезжают прежде всего защищать нашу независимость от потенциальных оккупантов. Уже сама разница в целях отвечает на этот вопрос. Они приезжают как наши друзья, как наши союзники.
– Почему пропаганда снова и снова обращается именно к образам Второй мировой войны?
Нериюс Малюкявичюс: Мне кажется, это один из основных шаблонов современной кремлёвской пропаганды. Слова «фашисты», «нацисты» вызывают у российского общества сильнейшие отрицательные эмоции. В разные моменты «фашистами» оказываются то литовцы, то грузины, когда происходит агрессия против Грузии. В случае Украины основной посыл – её якобы «денацифицируют». Здесь используется тот же шаблон: немцы снова приходят в регион, а значит, нужно понимать это как очередную немецкую оккупацию. Это не просто моя интерпретация. На российских пропагандистских порталах действительно появлялись тексты с таким утверждением. Прежде всего эти сообщения адресованы внутренней российской аудитории, а также русскоязычной аудитории в странах Балтии. Тема победы во Второй мировой войне, День Победы насыщены эмоциями. Поэтому ими так легко манипулировать и приспосабливать их к разным обстоятельствам.
– Что делает обращение к семейным воспоминаниям особенно убедительным для зрителей и читателей?
Нериюс Малюкявичюс: Сухая, формальная история часто не вызывает интереса. Совсем иначе воспринимается история, с которой связаны личные переживания. Она наполнена чувствами, эмоциями, собственным опытом. Если связать этот опыт с определённым сообщением, можно повлиять на отношение человека. Личные переживания переносятся на настоящее, иногда рационально, иногда нет. И если пропагандист умеет работать с такими эмоциональными спусковыми крючками, это даёт результат.
– Как объяснить сегодняшнее сотрудничество с Германией человеку, чья семья пострадала от нацистской оккупации, не обесценивая его память?
Альвидас Никжентайтис: Прежде всего нужно уважать историю семьи и потери, которые она понесла. Но, уважая эти потери, нужно помнить одно золотое правило: дети не отвечают за поступки своих родителей или дедов. Тем более когда дети и внуки делают всё, чтобы не повторять ошибок своих предков.
– Какие изменения в самой Германии помогают понять разницу между Вермахтом и Бундесвером?
Альвидас Никжентайтис: Германия переосмыслила свои ошибки и преступления, совершённые во время Второй мировой войны. Чувство вины за преступления против евреев и других народов стало частью немецкой идентичности, которая влияет и на сегодняшние действия Германии. Мы имеем дело с государством, которое переосмыслило свою историю и не хочет повторять ошибок прошлого. Бундесвер – часть немецкого общества, которое не хочет повторять ошибок вермахта или СС. Это общество смотрит на мир совершенно иначе.
– То есть формула «немцы снова в Литве, история повторяется» не объясняет происходящее?
Альвидас Никжентайтис: История никогда не повторяется в одной и той же форме. В 1941 году кто-то, возможно, надеялся увидеть в немцах освободителей, но эти ожидания не оправдались. Размещение нынешней немецкой бригады в Литве я рассматриваю как начало совершенно новой истории, которая не имеет ничего общего со Второй мировой войной.
– Можно ли показать на конкретном примере, как создается недоверие к немецким военным?
Нериюс Малюкявичюс: Есть примеры, которые стоит разбирать как хрестоматийные. Когда в 2016–2017 годах было принято решение усиливать оборону восточного фланга и к нам стали прибывать немецкие военнослужащие, информационные атаки направили непосредственно против них. Одной из таких кампаний стала ложная история об изнасиловании. Было придумано, будто немецкие солдаты в Йонаве изнасиловали девочку. Историю полностью выдумали и пытались распространять через социальные сети. Военных обвиняли в чудовищном преступлении, чтобы вызвать возмущение. (Редакция: речь об информационной атаке 2017 года, до нынешнего развёртывания постоянной бригады. На брифинге НАТО 16 февраля 2017 года Йенс Столтенберг сообщил, что литовская полиция проверила обвинение и установила, что оно не соответствует действительности. Источник: стенограмма брифинга НАТО.)
– Насколько сами военнослужащие должны быть готовы к подобным атакам?
Нериюс Малюкявичюс: Это постоянная реальность и для нас, и для немецких военных здесь. Важно понимать: они приезжают не в зону боевых действий, как на фронте в Украине, но в зону информационной войны. И должны осознавать, что могут стать мишенью таких манипуляций.
– Как обычному читателю отличить обоснованную критику от попытки сыграть на его страхах?
Нериюс Малюкявичюс: Мне кажется, различать демократическую дискуссию, критику и подобные манипуляции становится всё сложнее. Участники дезинформационных кампаний могут выдавать себя, например, за обеспокоенных местных жителей. Создают ненастоящие профили, входят в дискуссионные группы и пытаются запутать обсуждение. Простого рецепта я не предложу. Но стоит посмотреть, насколько сообщение насыщено эмоциями и не пытается ли оно спровоцировать нас на необдуманное действие. Это может быть действие в интернете: мы начинаем распространять сообщение дальше. А может быть попытка вызвать какое-то действие вне сети. От редакции: сильные эмоции сами по себе не доказывают, что сообщение ложно. Вопросы жителей и критика присутствия бригады требуют проверки по существу, как и любые другие публичные утверждения.
– Что делать, если сообщение уже задело и хочется немедленно им поделиться?
Нериюс Малюкявичюс: Главный совет, особенно когда видишь эмоциональные сообщения, – делать паузу. Не спешить с выводами, проверить информацию в нескольких источниках, не бросаться сразу распространять её из возмущения. Иначе, передавая дезинформацию дальше, ты сам становишься частью этой кампании. Мы все постепенно учимся тому, что принято называть медиаграмотностью. Иногда опираемся на советы, иногда, к сожалению, учимся на собственных ошибках. Распространил что-то ненадёжное – в следующий раз, возможно, задумаешься. Или подумаешь, как уточнить уже распространённую информацию.
